бред, содержащий нецензурные выражения

...в Прагу. Город дивной красоты, Петржинский холм, Градчаны, мосты через Влтаву. Ухоженные старые дома в центре, брусчатка... и какая блядь посмела вводить туда танки в 1968м - вопрос, конечно, риторический.
Носятся прекрасные трамваи - и легендарная Татра Т3, и два вида каких-то нерасцепляемых, три секции на 4 тележках, передняя тележка прямо под водителем, в узких улочках всё летает, ни лязга, ни хлопков. Стыки сварные.
По президентскому дворцу в Граде расхаживают толпы туристов, кортежи с мигалками из ворот как-то не вылетают, в мегафон ничего не ревут.
Памятник жертвам коммунизма - по бетонной лестнице спускаются металлические люди, самый нижний - руки опущены, лицо горестно. У следующего, словно осколком выхвачены рука с плечом, у дальнейшего - полтуловища и полголовы, в конце цепочки лишь ботинок стоит на ступеньке. Скорбное зрелище. На металлической ленте по краю бетонной лестницы - цифры погибших в тюрьмах, лагерях, убитых при пересечении границы.

А ещё на тумбах афишки музея коммунизма с ощеренной матрёшкой, дудыровский мост в Праге невозможен в принципе, и красно-коричневые дела сюда гарантированно не вернутся.

Место самосожжении Яна Палаха на Вацлавской - крест из латуни, вмурованный лёжа в брусчатку. Изображает две обгоревшие доски, отполирован подошвами. Рядом в брусчатке холмики, будто выперло её от жара.

Торговый центр "Палладиум", в нём кафе ( "Vytopna", кажется) - услада железнодорожного психа. По стенам зала на полке вровень со столами - двухпутная железная дорога, по концам - разворотные кольца, а к каждому столу - тупичок-ответвление. Линии уходят на кухню, и составчики привозят заказанные кружки пива и увозят пустые.
Колея на глазок миллиметров 50, ток по рельсам, меж них лежит толстенький кабель, похоже на управление стрелками и маршрутами. Повижный состав самых разных времён. Одна стена заведения - сплошь стеклянная, и кто не намерен сидеть в кафе, может снаружи на это дело повуайерить...

Ещё умилил палладиумский сортир: как положено в огромных заведениях, имелось три зала: в одном раковины и сушилки рук "покуда глаз хватал", в другом - двери кабинок "до горизонта", и, естественно, огромнейший писсуарий.
Человек влетает как правило "с глазами на верёвочках", интерьером интересуясь мало. Затем обводит взглядом помещение...
Над мраморным цоколем - десятки фотографий на стекле. Красивые девки 25-30 лет, на лицах: и всякое любопытство (живое, вялое, брезгливое), и пуританское негодование, и шок, и просто светлое счастье. А у одной девицы в руке - огромная лупа на чёрной ручке.

Много народу говорит на хорошем английском, мой корявый украинский понимали на 95%, некоторые отвечали по русски, а в музее один старенький индус спросил, откуда мы, и пришёл в восторг. Израиль, мол - класс, и террористов бьёт, уважаю!

В аэропортовском дьюти фри видел картинку: флаг триколор, матрёшка (без клыков) и текст на русском: "Будьте спокойны. И обслужим, и рубли примем, и по-русски поговорим".

"Вот, значит".

Да, и диск оркестра Карела Влаха привёз, давно хотелось.